ПОЭТ СВОБОДНОГО ПРОСТРАНСТВА
(Предисловие к антологии «Небесный огонь»)
 
 
 

 

Зачем Белинский, честно взбеленившись,
его посланьем пагубы терзал?
Белла Ахмадулина

     «Сброшенным с неба поэтическим огнём» назвал Николай Васильевич Гоголь Пушкина в своём, пожалуй, самом главном произведении последних лет жизни «Выбранные места из переписки с друзьями», где отчётливо проступает духовная сущность автора. Именно в этом литературном шедевре предстаёт перед нами фигура Гоголя-Мыслителя, Гоголя-Гражданина, Гоголя-Поэта. Именно на страницах «Выбранных мест» автор бескомпромиссно рассуждает о существе русской поэзии, о лиризме русских поэтов и о том, что вдохновляет их писать стихи. Его слова полны разочарования и отчаянья: «Поэзия наша не выразила нам нигде русского человека вполне, ни в том идеале, в каком он должен быть, ни в той действительности, в какой он ныне есть». Ту же самую мысль в сборнике статей «Русская Камена» реалистично и конкретно высказал другой поэт Серебряного века Борис Садовской. Он подтверждает, что русская поэзия XIX века не достигла того уровня духовности, о которой писал Гоголь. С мольбой взывая к примирению с жизнью, Гоголь высоко поднял планку религиозного чувства. Предъявил высокие нравственные требования к Поэзии. Но произведение Николая Васильевича подверглось беспощадной критике Белинского, опубликовавшего свою погромную статью в «Современнике» в 1847 году. Всем известно оскорбительное письмо Белинского к Гоголю, где критик утверждает, что не хуже Гоголя знает жизнь русского общества. Но редко кто вспоминает о том, что ответил Гоголь Белинскому в письме из Франкфурта. Гоголь отвечает в письме: как можно знать жизнь русского общества, которое по сути своей – хамелеон, ежеминутно меняющий свою покровительственную окраску? Гоголь всегда призывал честно обращаться со словами, и в своих письмах он показал пример невероятной интеллектуальной свободы и достоверности высказывания. «Выбранные места» – поступок не только художественный, но и гражданский, духовный. Именно по этой причине так боялись в советские времена свободолюбивой гоголевской мысли. Она представляла опасность, потому что невольно возникали параллели. Об этом произведении не просто умалчивали – его запрещали.
     На мой взгляд, магистральным и ключевым местом в «Выбранных местах» является именно размышление Гоголя о Поэзии. Он как бы закончил тем, с чего начал свой путь в литературе – Поэзией, приблизив устье к истокам. Ведь в юности он писал стихи и даже показывал свои первые литературные произведения Александру Сергеевичу Пушкину, который сразу же проникся чистотой его малоросского духа и слога. Великий поэт России откликнулся, увидев в начинающем авторе удивительную способность – раскрывать человеческие характеры и выставлять персонажи в их подлинном естестве. Встреча с Пушкиным судьбоносным образом определила дальнейшее развитие и формирование Гоголя-Писателя. Именно Пушкин, обладая талантом распознавать таланты других, ввёл его в большую литературу, подсказав Гоголю сюжеты «Мёртвых душ» и «Ревизора».
     Несмотря на жанровое многообразие произведений Гоголя, на первый план всё-таки выходит фигура Гоголя-Поэта. Он Поэт во всём, в каждом слове и поступке, потому что не рассказывает о действии, а сразу погружает нас в него. Не случайно произведение «Мёртвые души» Гоголь назвал Поэмой. Это своего рода эпос русской жизни, художественная летопись эпохи, первое доскональное реалистическое исследование бытия человека в России. Эпической эта поэма является потому, что именно из неё мы имеем возможность подробно узнать, как и чем жили и до сих пор живут люди в этой стране. «Мёртвые души» – это не просто документальное свидетельство времени, это поэзия в чистом виде, только без метрических признаков и рифм.
     Когда-то Гоголь сказал, что в Слове заключена бездна пространства, Слово необъятно. Его образный мир неисчерпаем. Его воздух безграничен. Много ещё есть необжитых и не освоенных человеческим сознанием уголков этой реалистичной фантазии, этой мистической феерии. И, видимо, по этой причине личность Гоголя до сих пор является объектом внимания пишущих людей. Он побуждает поэтов прикоснуться к глубокому метафизическому миру своих сюжетов, погрузиться в свободное пространство поэтической мысли. Такого количества посвящений, кроме Пушкина и Лермонтова, пожалуй, не удостоился никто из русских писателей XIX века.
     Наша поэтическая антология – приглашение к путешествию в таинственный мир Гоголя, попытка современного осмысления космической значимости гоголевского Слова, его фактуры. В творчестве русских поэтов образ Гоголя выражается, прежде всего, в любви к его мятущейся по миру живой душе. И это вполне объяснимо: ведь у любого настоящего Поэта жива не только его Муза, но и душа, гражданская совесть. Достаточно вспомнить имена писателей, на которых в разное время оказал влияние Гоголь: Михаил Булгаков, Юрий Мамлеев, Владимир Сорокин… Став при жизни классиками, многие мастера современной прозы вышли из «гоголевской шинели». Но поэтическое отражение личности всегда индивидуально. Как у Марины Цветаевой был «Мой Пушкин», так у каждого поэта – свой Гоголь. В первом разделе книги представлены поэты XIX века, современники Гоголя, а втором – ХХ-ХХI веков. Но помимо русских поэтов, посвятивших свои стихи Гоголю: Семёна Кирсанова, Николая Рубцова, Беллы Ахмадулиной, Андрея Вознесенского, Бориса Чичибабина…, мы предлагаем вниманию читателей стихи шведского автора – писателя, музыканта, лауреата Нобелевской премии Тумаса Транстрёмера, человека европейской культуры. Даже через перевод он сумел почувствовать все грани и оттенки другого языка, все гиперболы и метафоры Гоголя, все драматические обстоятельства его одинокой судьбы. Символичен и тот факт, что именно в форме верлибра он выразительно дополнил свободную речь и живую интонацию Гоголя. На русский язык эти стихи блестяще перевела Александра Афиногенова. Мы имеем дело с невероятным случаем, где семантический масштаб Слова расширяется до той максимальной степени свободы и понимания, когда уже не существует никаких языковых барьеров. И это ещё раз доказывает, что Николай Васильевич Гоголь сегодня является не только частью русской литературы, но и частью мировой культуры, для которой нет ни границ, ни пределов в свободном пространстве времени.

Герман ГЕЦЕВИЧ

 

      Содержание